www.razvlekis-kirov.ru
Поиск мест и событий
Ничего не найдено
Все результаты
Добавить компанию
Сегодня:
,

«Какой преступный план, это дичь!»: в Кирове допросили Шульгина

  /     /  
«Какой преступный план, это дичь!»: в Кирове допросили Шульгина
  /  
76
«Какой преступный план, это дичь!»: в Кирове допросили Шульгина

«Какой преступный план, это дичь!»: в Кирове допросили Шульгина

В Кирове продолжается пересмотр уголовного дела бывшего директора Управления дорожной и парковой инфраструктуры Алексея Ишутинова и экс-главы администрации города Ильи Шульгина.

Сегодня в суде допросили Илью Шульгина. На вопрос, как он вообще относится к обвинению и что испытывает, бывший чиновник ответил: «Недоумение и раздражение, потому что изложенные слова мне понятны, но непонятно, как они относятся ко мне, потому что в том, что изложено в обвинении, очень мало правды, если она вообще там есть. Я считаю, это полностью сфабрикованная выдумка следствия. Вину свою не признаю. Готов дать показания касательно предъявленного обвинения, часть в письменном виде, часть — устно».

Далее подсудимый рассказал о злополучных камерах: «Приемка камер не входила в обязанности администрации и тем более в мои. На совещании я узнал, что Соломенников (специалист из УДПИ — прим.) имел мнение, что камеры не соответствовали требованиям. Тогда я не был уверен в его компетенции, как и сейчас. Производители оборудования были уверены, что все хорошо. После этого прошло еще одно совещание касательно приемки камер. Мое мнение на совещании было равно мнению других участников. Никакого давления на УДПИ я не оказывал. Отмечу, что я не встречался с Ишутиновым, не созванивался, не оказывал на него давления по этому вопросу. Был мой разговор с Палюхом. Я могу кратко пересказать смысл диалога. Я не давал никаких указаний по решению для УДПИ. Потом был разговор с Печенкиным. До того, как мы созвонились по телефону, мы говорили порядка 15 минут по WhatsApp, но записи этого разговора нет. В незаписанном разговоре я сказал, что поддержу любое решение УДПИ, если оно будет обоснованным и законным. Печенкин мог изменить смысл сказанного мной, в силу своего восприятия. Я ему никогда не говорил, чтобы он передавал мои слова кому-либо, и уж тем более чтобы он говорил Ишутинову, чтобы он принял камеры».

Также Шульгин добавил, что он не был ответственным за выполнение проекта «Безопасные и качественные дороги», нигде это не было прописано.

На вопрос, был ли Шульгин от кого-либо в зависимости, он сказал, что на тот момент такого не было: «Муниципальные органы власти были независимы от министров, губернаторов и прочих».

Также Шульгина спросили, опасался ли он за свое положение в тот период, когда обсуждался вопрос с камерами. Экс-чиновник пояснил: «Я был достаточно успешным главой. Программы выполнялись в срок. Поэтому, когда обсуждали приемку камер, я даже предположить не мог, что от этого вопроса могло зависеть мое положение и тем более судьба, даже смешно. Этот вопрос был рядовым, но его мы почему-то не могли решить, он не двигался. Палюх (экс-министр информтехнологий и связи — прим.) тоже тогда говорил, что у него вопрос не двигается».

Адвокат спросил, что Шульгин может сказать по поводу того, что его обвиняют в приемке камер, не соответствующих требованиям, и попытке приукрасить показания. Подсудимый ответил: «Нет ни слова правды. Моя обязанность была — мотивировать ответственных за эту работу людей. Я представлял себе это оборудование только в общих чертах. На тот момент никакой угрозы моей репутации не было, был обычный рядовой вопрос, который некоторые личности (Соломенников) активно пытались «заматывать».

На просьбу прокомментировать довод обвинения о сговоре с Ишутиновым Шульгин сказал: «Я даже не знаю, как это комментировать, это все неправда. Мы выполняли обычную чиновничью работу, какой преступный план, это дичь какая-то! Мы просто решали вопрос, который почему-то не мог решиться. А с Ишутиновым мы были просто знакомы. Никакого контакта не поддерживали. Мы с ним пересекались, только если были вопросы по поводу уборки дорог и прочее. Мы общались немного и по делу. Все мои посылы были всегда, чтобы все было по закону, все, кто тут выступал, говорили, что я всех уже достал фразой — все должно быть по закону. И в нашем общении (с Ишутиновым — прим.) вопрос о камерах был проходной. Конфликтов у нас с ним не было, были обычные рабочие отношения».

Шульгин также сказал, что не мог оказывать ни на кого давления, так как чтобы это делать, надо иметь четкую позицию по вопросу, а у него ее не было. «Я вообще не думал о том, чтобы кого-то там наказывать, что-то делать. В тот период было слишком много другой работы», — добавил подсудимый.

На вопрос, мог ли Ишутинов бояться, что если он не примет камеры, это может повлиять на его положение и глава администрации может его наказать, Шульгин засмеялся и пояснил: «Это вообще не имеет отношения к правде. Эта цитата вызывает смех. При назначении вообще не обсуждался вопрос о приемке».

Также подсудимого спросили, боялся ли он, что глава города окажет на него какое-то воздействие из-за вопроса приемки или непримерки камер. Он ответил, по-прежнему смеясь: «Главе городе вообще нет никакого дела до того, что там делают в администрации. Тот вопрос приемки никак не влиял на эффективность работы. Ну не выполнил бы план, деньги бы на следующий год перешли, это нормально, таких операций бесконечное множество. Мне какой-то ответственности за эту неприемку не должно было быть».

Шульгину также напомнили слова его супруги, которая сказала, что в конце 2019 года просила его вернуться в Казань. На вопрос, с чем это связано, экс-чиновник сказал: «Еще осенью того года я понимал, что уйду с должности, и когда появилась возможность занять в Казани должность, соответствующую моему положению, я и ушел». Он добавил, что мог бы уйти осенью, однако ушел лишь в конце января 2020 года, так как хотел нормально закончить год, «чтобы не нужно было краснеть, чтобы уехать со спокойной душой, не подводить людей».

Что касается именно оборудования, которое было поставлено в УДПИ, Шульгин пояснил: «У меня два образования, я химик и имею банковское экономическое образование. Относительно той ситуации с оборудованием, я не являюсь специалистом в данной области, что тогда, что сейчас, и сложить мнение о соответствии этих камер я, в принципе, не мог, я не понимал, что за оборудование, ну, кроме того, что это камеры фото- и видеофиксации. В моем понимании, были сотрудники, которые должны были этим заниматься».

На просьбу прокомментировать слова Соломенникова, который упоминал о психологическом давлении на него, Шульгин ответил: «Давление можно оказать только на того, с кем имеешь контакт. На совещании я даже не знал, как его зовут. Как это должно быть, он сам не мог ответить, какое давление, в чем это появлялось».

На вопрос по поводу причинения ущерба, на котором настаивает обвинение, подсудимый ответил, что не согласен с этим: «Хорошо, что остановились на этом. Сейчас это оборудование лежит на складе и почему-то не работает. В чем вообще ущерб, если эти камеры лежат на складе и числятся на балансе?». Шульгин добавил, что после того как Соломенников принял камеры, они проработали порядка нескольких месяцев, и согласно информации из ГИБДД, аварийность в этот период стала меньше.

Отметим, что выше Шульгин отвечал на вопросы своих адвокатов. На вопросы гособвинителя он отвечать отказался, так как уже делал это в суде первой инстанции. По его словам, после того допроса в обвинительном заключении ничего не изменилось, и он не видит смысла тратить время. «Меня и мою позицию не услышали», — заключил подсудимый.

Не нашли вашу компанию в каталоге?