www.razvlekis-kirov.ru
Поиск мест и событий
Ничего не найдено
Все результаты
Добавить компанию
Сегодня:
,

Прощай, Боря: в Кирове вспоминают ушедшего из жизни Моисеева

  /     /  
Прощай, Боря: в Кирове вспоминают ушедшего из жизни Моисеева
  /  
136
Прощай, Боря: в Кирове вспоминают ушедшего из жизни Моисеева

Прощай, Боря: в Кирове вспоминают ушедшего из жизни Моисеева

27 сентября тихо ушел из своей громкой, а местами слишком громкой жизни известный, скандальный, любимый и даже где-то и кем-то ненавидимый Борис Моисеев. Вечная ему память!

Его смерть не была сильным шоком, так как перенесенные перед тем два инсульта, при активном стремлении не снижать обороты сумасшедшего бытия, предполагали, что такая яркая жизнь не может быть очень долгой.

Поминая его добрым словом, хочу сказать, что Моисеев вовсе не был тем «меньшинством», от которого презрительно воротили лица ортодоксальные гетеросексуалы, а руководство южных и восточных республик запрещало гастроли и единичные спектакли. Именно спектакли, так как Борису, простите меня ценители его песен, не дано было звучать, зато свыше через верх отсыпано таланта хореографа, режиссера и всего прочего, что превращало его выступления в феерию, взрыв звука, цвета, света и музыки. А он придумал и играл «голубую роль», так как без этого демонстративного наплевательства на гетеросексуальную мораль он не стал бы тем знаменитым артистом, которым оставил этот мир.

Когда Моисеев впервые вышел на кировскую сцену - лет 25 тому, зрители, не успевшие подобрать отвисшие от увиденного челюсти (вроде мужик, но в женском игривом дезабилье и колготках в крупную сетку), сразу остолбенели повторно, так как вместо привычного приветствия зрителям он произнес: «Знаю, зачем вы сюда пришли. Вам сказали, что Боря покажет жопу... Я покажу».

То ли воздушность бледно-кремового пеньюара на крупных мужских плечах, то ли прозрачная лаконичность юбочной длины - впритык по это самое место, то ли манерная, с кокетливым подволакиванием ног, походка, но приготовившаяся к оборжанию артиста мужская часть зрителей притихла и затаилась в ожидании: уже первое появление Бориса было чрезмерным для народа советской выучки, а он обещал еще бОльшего.

Он ходил по арене, шептал, хрипел и подсипывал в микрофон слова своих известных песен, а мужская подтанцовка творила тем временем чудеса. Хрупкие мальчики - херувимы, одетые более чем откровенно, сверкали прекрасными нежными лицами, рельефными смуглыми торсами. Женская часть кордебалета аппетитно несла различных форм выпуклости, прозрачные ткани, золото, серебро и боа. Он пел — они танцевали: страсть, грусть, желание, распутство, любовь и печаль до слез («Глухонемая любовь»). Они были так многогранны и великолепны, что у зрителей случались приступы косоглазия - сразу увидеть все и всех получалось не у каждого.

Крупных форм танцовщица баскетбольного роста и таким впечатляющим фасадом, что по залу полетело: «Смотри, на ней трусы» (конечно, где же взять стринги такого размера), подняла правую ногу в балетном движении «пассе», и сразу три херувимчика бросились, чтобы удержать на весу этот мощный полет красоты, а Борис готовился к следующему эпатажу.

Зазвучала «Голубая луна», вышел Николай Трубач с красивым, особенно на фоне брутального моисеевского, лицом. Фанерно звенел его юный высокий голос: «Младший брат любовью чистой королеву полюбил». А Моисеев в чем-то длинном, похожем на халат с богатым жабо, играл небратскую к нему любовь. Играл так активно, что Трубач вначале сердито косился, отмахивался и уворачивался, а потом сбежал таки за форганг, бросив изображать пение и нестандартное влечение.

В конце выступления Моисеев нанес сокрушительный удар по самолюбию местных журналистов, когда, взобравшись на бордюр, как раз напротив скопления СМИшников с камерами и фотоаппаратами, отошел метров на пять и, нагнувшись, закинул на спину коротенькую хламиду опять же в стиле пеньюар, и несколько секунд демонстрировал отсутствие нижнего белья.

И хотя его тыл был обычен - бел, тощ и нисколько не эффектен, кроме мелкоячеистой колготочной сетки, журналисты от увиденного будто впали в ступор, начисто забыв про камеры. Не дождавшись ни одной вспышки или хотя бы направленных на него камер, Моисеев негромко ругнулся и сказал в журналистскую кучу открытых ртов: «Сейчас повторим». Он снова прошелся, нагнулся, заголился и грустно смотрел как операторы и фотографы с места пытаются запечатлеть его скучную обнаженку. Кадры были не очень - ни одного крупного плана, так что Борин стриптиз был затерт из СМИшных анналов.

Потом было короткое и скучное интервью со всеми, но мне дали немного времени поговорить с глазу на глаз. Он сидел в гримерке - бледный, уставший и еще не отошедший от концертного драйва. Говорил больше матом, нет, не ругаясь, просто так говорил.

Увидел меня, капризно вздохнул: «Ну че еще надо?» А надо мне было много, и особенно хотелось узнать, кто он на самом деле. Что за человек, который в обычных семейных трусах, штанах и свитере сидит на диване и громко думает о желании подымить и отдохнуть.

- Скажи, почему в твоей подтанцовке такие неселедочного вида барышни (тогда худеньких девушек отчего-то называли селедками). Обычно берут других - хрупких.

Он вскинулся, распахнул глаза и почти заорал на меня нормальным голосом:

- Ты чего? (показал ладонью, что я не в уме.) Женщина должна вызывать желание... А эти, - он изобразил рукой что-то тонкое и макаронообразное, - чего они могут вызывать у мужика?..

Потом, видимо, понял, что вышел из «голубого образа», улыбнулся углом рта мягко и доверчиво, и мы долго говорили, без жеманства и ужимок, о его планах и идеях.

Когда уходила от него, думала: хороший мужик, талантливый и добрый, он еще и слушать умел. Я больше не верила в его «голубизну», понимая, что это всего лишь антураж или декорация. Когда мы виделись в последний раз, наверное, тогда ему уже нездоровилось. Он был вял, грустен и будто мерз. Говорил мало и больше вслушивался, мягко улыбался и показал глазами: «Привет, я тебя узнал».

Наверное мало людей знают его таким разным. А те, кто знают, запомнят его как светлого человека.

Не нашли вашу компанию в каталоге?