Напомним, что судебные процессы, связанные с тем, что 4 мая 2023 года на глазах прохожих и видеокамер был жестоко избит ребенок, длятся уже почти три года. И первоначальное решение суда о размере компенсации Павлику (имя изменено) в размере 80 тысяч рублей (в конце декабря 2024 года) было отменено и уменьшено до 50 тысяч по причине «отсутствия надлежащего извещения ответчика о начале процесса». Что позже использовалось Ивановым неоднократно, так как он либо «проживал не по месту прописки», либо «был в командировке в Китае».
Кстати, в обжаловании первого — 80-тысячного — судебного решения принимал участие не только Андрей Иванов, но и кировская полиция, которую суд, признав как факт избиение школьника, фактически обязал возбудить в отношении совладельца «Искожа» (4,28206 процента акций; у Александра Иванова 50,00117 процента) уголовное дело.
Полиция, обратившись в апелляционную инстанцию, объяснила отказные материалы тем, что в действиях Иванова-сына нет хулиганского мотива, а избиение ребенка совершено из «личных неприязненных отношений». Чем был создан уникальный прецедент, допускающий безнаказанный детский мордобой. При этом, возможно, следствие было убеждено, что бить чужого ребенка можно, но исключительно в рамках сиюминутно возникшего чувства неприязни.
Но этим ни разу не воспользовались кировские детсадовские или школьные педагоги, не развешивали затрещины — даже при официальном полицейском постулате «о неприязни» — малолетним, подростковым и пубертатным волюнтаристам.
Притом, что избиение Павлика, как рассказали очевидцы, не было простым подзатыльником, а «нападавший — крепкий и крупный мужчина, повалив ребенка на асфальт, принялся наносить удары». Мужчина был в ярости, и, казалось, что забьет мальчишку до смерти: «Он так страшно орал, что ребенок от ужаса описался». Избиение прекратилось лишь тогда, когда прохожие бросились на «осатаневшего мужика» и оттащили его от школьника.
Кстати, на очевидцев истязания ребенка, давших показания в суде, Андрей Иванов написал заявление в полицию, требуя их привлечения к уголовной ответственности за «заведомо ложные показания». И лишь минувшим летом полиция сподвиглась на «отказной материал», ведь слова свидетелей подтверждались реальной видеозаписью, а Иванов не привлекал к уголовной ответственности «лживую камеру видеонаблюдения», что, вероятно, и вынудило органы признать ее «надлежащим свидетелем».
Чего не скажешь о Ленинском районном суде, где видеозапись не стала тем бесспорным доказательством «физического насилия над мальчиком» в противовес утверждению ответчика, что он «просто с ребенком поговорил». Притом, что Павлик, как утверждал Андрей Александрович, избил — и ранее делал это регулярно — его сыновей-близнецов.
Так что, по решению суда, родители Павлика должны были заплатить компенсацию морального вреда одному из детей Иванова (по встречному иску) — пять тысяч рублей за, если в полной мере доверять беспристрастной видеозаписи, «удар по рюкзаку». И суд вряд ли обрадовал «искожевское руководство» — ведь в требовании значилось 300 тысяч рублей. И, вероятно, потому, что в мировоззрении «хозяина жизни», поддержанного ленинской Фемидой, значимость его рюкзака в шесть раз ценнее жизни и здоровья «обычного школьника».
Кстати, после случившегося мама Павлика, муж которой был на СВО, сразу же обратилась в полицию с заявлением, тем более что ее ребенка отправили на больничный до конца учебного года. Но в июле женщина отчетливо поняла, что органы горой встали за Андрея Иванова, обвинив во всем... ее 9-летнего сына, которому удалось избежать уголовного преследования только в силу неподсудного возраста.
Притом, что в материалах полицейской проверки «инцидент» описывался так, будто 48-летний мужчина в момент нападения второклассника — от боли и ужаса — обмочил штанишки, что дало возможность поставить Павлика на профилактический учет Подразделения по делам несовершеннолетних (как совершившего административное правонарушение). Там Павлик числился полтора года, пока в октябре 2024-го Облсуд не отменил решение. Отметив, что детей Андрея Иванова школьник не избивал.
В марте 2026-го Областной суд «засилил» решение первой инстанции и обязал ответчика выплатить избитому им ребенку 50 тысяч рублей «моральной компенсации».
