«Красота не даёт сознанию утешения. Она служит ему любовницей, женой, но только не утешительницей»

Юкио Мисима, «Золотой храм»

Японское кино, особенно старое, сильно отличается от привычного нам европейского, даже несмотря на их послевоенное стремление к «голливудским стандартам». «Черные кошки в бамбуковых зарослях» — тому доказательство.

Действие фильма разворачивается в период Сэнгоку (XV–XVII вв.), или «Эпоху воюющих провинций». В самом начале две женщины, живущие в доме на окраине, становятся жертвами самураев, которые надругались над ними и сожгли дом вместе с бездыханными телами. После трагичной гибели героини превращаются в мстительных духов бакэнэко — кошек-оборотней, охотящихся на своих обидчиков и их потомков.

Пока духи расправляются с негодяями, в деревню возвращается Гинтоки — сын и муж погибших женщин, дослужившийся до высокого чина. И дальше перед зрителем разворачивается настоящая драма о любви, тоске, справедливости, ценности жизни и умении прощать. Полностью пересказывать не буду, но поверьте — сама история точно тронет.

Фильм Канэто Синдо — это «кайдан»: традиционный японский мистический рассказ о призраках, демонах, ведьмах и прочей нечисти. Поэтому во время просмотра постоянно ощущаешь, будто тебя слегка «мотает» из одной части повествования в другую. Стиль нарратива балансирует между абсурдизмом и сказочностью. Ближе к середине ты просто смиряешься с тем, что привычные сюжетные тропы здесь не работают, и приходится опираться на ощущения — тем более что многие культурные нюансы европейский зритель действительно понять не сможет. Но это не делает фильм хуже)

Ещё одна важная особенность этой мистической драмы — театральность. С визуалом у японских режиссёров почти всегда всё в порядке: эстетика — неотъемлемая часть культуры. По цитате Мисимы понятно, что логически мы, европейцы, японское восприятие прекрасного полностью не осознаем. Остаются только внутренние переживания — на них фильм и делает упор.

«Черные кошки в бамбуковых зарослях» за счёт фольклорной основы и образной подачи напоминают постановку Кабуки: эмоциональность, хаотичность, смена декораций. Грим персонажей, движения, отдельные сцены — всё выстроено так, словно разыгрывается спектакль. Из-за этого происходящее завораживает и переносит в совершенно другое измерение, как странная, красивейшая сказочная песнь.

Совсем лирично получилось — не обессудьте. Но, кажется, именно такой тон этому фильму подходит больше всего.