14 января апелляционная инстанция «засилила» сентябрьский приговор Омутнинского райсуда, определившего Окатьеву 19, а Тяжельникову 18 лет лишения свободы за убийство, совершенное в районном центре в ночь с 25 на 26 июня... 1998 года.
Сегодня защита осужденных, которые вины не признали, а также, по утверждению адвоката Павла Розувана, имеют алиби на день совершения преступления, готовит кассационную жалобу.
«И во время следствия, и в судебном процессе мы неоднократно заявляли ходатайства о проведении в Москве повторной экспертизы ДНК (кировская не дала результата якобы из-за нехватки реактивов), которая могла бы установить личности реальных убийц и снять вину с осужденных. Но нам не только было отказано, но, по решению суда все вещдоки, что 27 лет хранились и никому не мешали на складе, могли пролить свет на истинное положение дел, были уничтожены. Причем, так стремительно — в течение трех дней после апелляции, что к концу января, когда обжаловалось решение «об уничтожении вещдоков» — несколько метров скотча и клубка веревок, которыми связывали руки и ноги потерпевших, не осталось и следа», - говорит Розуван.
В ночь с 25 на 26 июня 1998 года около двух часов ночи в Омутнинскую ЦРБ с жалобами на тяжелые травмы и рассказом о попытке убийства поступила 23-летняя жительница районного центра Ольга Смирнова. По версии пострадавшей, около полуночи в ее дом, где она проживала с сыном и мужем, а также его родителями, ворвались двое неизвестных, которые убили ее свекровь, битами проломив череп. А она осталась живой только потому, что, как следует из разных протоколов, то теряла сознание, то прикидывалась мертвой. Супруг Ольги и свекор не пострадали, так как в ту ночь вдвоем уехали на рыбалку.
По утверждению Смирновой, целью убийц было похищение 72 тысяч рублей, вырученных от продажи квартиры в Нижнем Новгороде. Деньги были равно поделены между кровными членами семьи: мать, отец, сын и дочь. Снохе же при дележе наследства не досталось ни копейки. Да и мужская половина семейства, сложившись своими долями, тут же в Нижнем купила машину, а мать отдала свою долю дочери.
Опергруппа появилась на месте преступления через полтора часа, обнаружив в доме тело 49-летней Антонины Смирновой, смерть которой наступила от открытой черепно-мозговой травмы в области затылка. В перечне травм также значился перелом костей лицевой части, носа и множественные синяки и ссадины, причиненные «различными тяжелыми предметами».
Как утверждала сноха, били их синхронно, битами, обмотанными тряпками. Но, по заключению экспертов, удары покойнице наносились предметом, «имеющим хотя бы одну грань», что больше походило на полено, чем на орудие бандитских разборок. При этом у самой Ольги, кричавшей в больнице, что вся переломана, а руки-ноги синие (от побоев) врачи зафиксировали лишь «три линейных пореза» (царапины с ровными краями) на затылке. А также рассеченную бровь, вероятно возникшую от удара лбом об косяк. Ничего похожего на следы от биты или полена не было обнаружено, и даже на тех самых «синих руках и ногах» не зафиксировано ни одной гематомы.
Если внимательно изучить материалы осмотра места происшествия, то невозможно не обратить внимание на то, что читаешь детектив весьма небрежного автора. Так в деле фигурирует описание трех кровавых следов, оставленных обувью 42, 43, и 44 размера. Тогда как у подозреваемых 41 и 45, а у потерпевшей, которая настаивает на присутствии всего двух убийц, размер обуви 37.
В уголовном деле об убийстве Антонины Смирновой содержится немало протоколов допроса ее снохи Ольги, которая, по ее словам, была очевидцем убийства свекрови. При этом, по одной версии Ольги, вместе с мамой мужа вышла в сени, чтобы открыть дверь будущим убийцам, и женщин начали избивать одновременно. По другой, она одна открыла дверь, а свекровь прибежала позже, когда сноха упала после удара.
Став очевидцем того, как разбойники насмерть забили ее свекровь и вроде бы ушли, Ольга (на сломанных ногах) побежала в комнату к спящему сыну, где ее настигли преступники. И, связав руки скотчем, добивались сведений о том, где хранятся оставшиеся деньги.
Когда молодая женщина, по ее версии, потеряла сознание (от трех царапин на затылке), преступники сочли ее мертвой. И спас связанную маму ее двухгодовалый сын, который, выбравшись из кроватки, нашел ...нож и разрезал путы. После чего Ольга побежала в квартиру родителей.
При этом ни следствие, ни суд не акцентировали внимание на том, каким образом молодая женщина (около часа ночи) вышла из дома, не оставив следов в темных сенях, щедро залитых кровью.
Еще более удивительным является тот факт, что время смерти Антонины Смирновой обозначено... словами «была холодной», но суд отказал адвокату в удовлетворении ходатайства об установлении хотя бы примерного часа наступления гибели. Что, казалось бы, должно разрушить версию обвинения, так как после смерти температура тела падает в среднем на один градус в час. И, если принять во внимание, что Антонина Полуэктовна была в одежде, а июньская ночь не холоднее +17 градусов, то «ощупывание остывшей покойной» должно было происходить хотя бы на пяток часов позже безвременного «времени убийства», принятого следствием и судом за аксиому.
Но, если произвести элементарные расчеты, то к приезду следственной группы, вероятно от трех до четырех часов утра, при учете экспертного заключения о том, что агония Смирновой-старшей длилась до трех часов, а до появления трупных пятен, описанных в момент обнаружения трупа, должно пройти 12 часов, то убийство невозможно связать с полуночным приходом «кировских гостей».
Также при изучении материалов уголовного дела изрядно сбивают с толка имеющиеся в нем фотографии. Так, на фото №1 указано, что убитая обнаружена во дворе дома №30 по улице Бисерской, что в Омутнинске. Но, судя по второму фото, тело убитой, как подтверждение версии Смирновой-младшей, находится в сенях. И, как посоветовал источник, имеющий отношение к криминалистике, следует обратить внимание на то, что в луже крови находятся ноги трупа, хотя «смертельное повреждение с кровотечением только на затылке».
Также отчетливо видно, что под головой убитой лежит коврик, а это позволяет говорить со стопроцентной уверенностью о том, что тело передвигали. И не преступники. Так что, отправив на нары на два десятка лет обвиняемых в убийстве кировчан, суд спокойно обошелся без так и не установленных даты и времени смерти, а также места преступления.
Кстати, в самом Омутнинске считают, что к смерти Смирновой «причастны местные», и не просто соседи, которые знали, что семья едет в Нижний продавать квартиру, а «кто-то из своих». Так как о совместной ночной рыбалке знали только отец с сыном и их женщины. И двое преступников, оставивших, как пауки, следы трех пар ног, вряд ли рискнули бы сунуться в частный дом, не будучи уверенными в том, что не застанут там мужскую половину семьи.
В 1998 году уголовное дело об убийстве и разбое передали следователю омутнинской прокуратуры, которая вскоре арестовала двух кировчан — Вадима Окатьева и Константина Тяжельникова. Оба, тогда начинающие предприниматели 25 и 27 лет, перебравшись из Оричей в Киров, работали в кафе «Погребок», который в те годы был «местом неофициальных встреч» сотрудников известного ведомства, специализировавшегося на работе с оргпреступностью.
Причиной для ареста Тяжельникова и Окатьева стала процедура опознания обоих Ольгой Смирновой, которая «прекрасно вспомнила» их лица — вплоть до цвета волос, глаз и носогубных складок. Правда до «опознания» она твердила только о «руках в перчатках» — то ли в пупырышках, то ли без. Так же, согласно показаниям следователя, Смирнова на допросе случайно проговорилась, что «убийц ей показали».
Как оказалось, еще в 1998-м следователь опрашивала трех малолетних воришек, обокравших «Погребок» 24 июня, и их родителей. Свидетели в один голос утверждали, что 25 числа Окатьев и Тяжельников искали и нашли воров, накануне умыкнувших из кафе алкоголь, сигареты и «жвачки».
Так что через три месяца с подозреваемых были сняты все обвинения — ведь следователь не только «не верила подозреваемой», но и нашла прямые доказательства их «железного алиби». Правда, к новому витку расследования выяснилось, что многочисленные протоколы допросов малолетних жуликов и их родителей, проживавших в Троллейбусном переулке, из материалов уголовного дела исчезли — хотя именно они составляли алиби Окатьева и Тяжельникова. О чем суду сообщила следователь, сдавшая дело в архив.
Но ее показания, равно как и инспектора ПДН, разрушающие сегодняшние обвинения, не доминировали над историей, рассказанной теми самыми «воришками», повзрослевшими вместе со своими «криминальными талантами» на три десятка лет. Которые, вспомнив до мельчайших деталей все подробности событий 27-летней давности, заявили, что ограбили заведение на день раньше — 23 июня. Так что 25-го подозреваемые вполне могли оказаться в Омутнинске. Причем, на своем красном «Опеле», который свидетели описывают как красную трехдверную «девятку», зачем-то подъезжавшую с 21 по 23 июня к омутнинской больнице.
Кстати, возобновленное расследование — с теми же подозреваемыми — не могло ответить на вопрос о том, почему в 1998-м именно эти молодые парни, не имеющих никакого отношения к Омутнинску, поехали за 200 километров в районный центр, при том что качество дороги не позволяло тогда добраться «до Омута» быстрее, чем за четыре часа.
И лишь в 2025-м, когда защита потребовала уточнения, откуда Окатьев и Тяжельников узнали о проданной Смирновыми квартире, кто подсказал, что деньги хранятся в доме, откуда знали всю семью по именам и были в курсе, что отец и сын уедут на рыбалку, в деле появился сотрудник оричевской полиции (пенсионер уголовного розыска), который пояснил, почему выбор пал именно на его земляков.
Так, согласно протокола, еще летом 1998 года он увидел ориентировку, на которой узнал оричевских знакомых. О чем доложил тогдашнему руководству, которого сегодня — для кого-то увы, а кому-то на руку — уже «нет в живых». Впрочем, нет и той самой ориентировки, которая, как основной оправдательный документ, «вероятно была потеряна». Что сделало невозможным сравнить ее «на узнаваемость» с Окатьевым и Тяжельниковым. Впрочем, в уголовном деле, возбужденном 27 лет назад, отсутствует и оперативная информация о том, что фоторобот предполагаемых убийц, объявленных в розыск, был разослан по силовым подразделениям области.
«Конечно, после уничтожения вещдоков, не осталось надежды на то, что преступников установят по ДНК... И это исключительно кировский миф, что после стольких лет сделать это невозможно — поэтому хранить скотч и веревки бессмысленно. Но мы не теряем надежду на то, что в кассационной инстанции (Самарский суд) обратят внимание на огромное количество противоречий (в материале опубликована лишь малая их часть). И на то, как свидетельские показания подгоняются под уголовное дело», - пояснил Newsler.ru адвокат Павел Розуван.
