Золотая эра голливудского мюзикла пришлась на 1930–1950-е годы. Студии вроде MGM штамповали цветные, пышные постановки с Фредом Астером, Джин Келли и Джуди Гарленд.
«Волшебник страны Оз» (0+, 1939), «Поющие под дождём» (12+, 1952) — это были блокбастеры своего времени, которые смотрели всей семьёй. Но к концу 1960-х жанр начал задыхаться. Зрители устали от шаблонных сюжетов и нарочитой жизнерадостности. Появились новые веяния — французская новая волна, итальянский неореализм, а потом и «Новый Голливуд» с его цинизмом и антигероями. Мюзикл казался пережитком счастливого прошлого, которое больше не вписывалось в реальность войны во Вьетнаме и экономических кризисов.
В 1970-е и 1980-е были редкие всплески — «Бриолина» (12+, 1978), например, но это скорее исключения. Настоящий мюзикл почти умер. Его спасали разве что диснеевские мультфильмы, где пели русалочки и звери, но это уже была другая стихия. В 1990-е ситуация не улучшилась: попытки сделать взрослый мюзикл проваливались в прокате, индустрия делала ставку на экшн и комедии.
К концу 1990-х назрела необходимость реанимации. И случилась она одновременно с трёх сторон — анимационной, фестивальной и фестивально-бродвейской. Сначала «Король Лев» (0+, 1994) и «Красавица и Чудовище» (0+, 1991) показали, что песни всё ещё работают, но только в мультфильмах. Потом успех бродвейских постановок подогрел интерес к живому пению на сцене. И, наконец, режиссёры нового поколения захотели вернуть музыку в кино, но на своих условиях.
Первый громкий удар по сонному царству нанёс Баз Лурман. Его «Мулен Руж!» (12+, 2001) вышел в прокат, когда мало кто верил в успех. Режиссёр пошёл по пути постмодернизма: смешал китч с классицизмом, заставив героев парижского кабаре 1900 года петь хиты Элтона Джона, Queen и Мадонны. Этот безумный коллаж не только собрал 180 млн долларов и получил два «Оскара», но и, по общему признанию, буквально пробудил к жизни изрядно подзабытый жанр, открыв дорогу для будущих успехов.
Параллельно с постмодернистским карнавалом Лурмана жанр начал трансформироваться изнутри. В 2000 году датский провокатор Ларс фон Триер выпустил «Танцующую в темноте» (18+) с певицей Бьорк в главной роли. Это был уже не просто мюзикл — это была травма, оформленная в песню. В центре сюжета — иммигрантка из Чехословакии, слепнущая на американской фабрике и живущая грёзами о выступлении на стене. Триер разрушил канон до основания: герои поют не от радости, а от отчаяния, а финал — это далеко не хэппи-энд. Жанр из разряда лёгких развлечений перекочевал в разряд серьёзных и даже шокирующих.
Однако главный прорыв случился в 2008 году. Экранизация сценического мюзикла «Mamma Mia!», сплошь состоящая из песен шведского квартета ABBA, стала настоящим феноменом. В отличие от мрачной «Танцующей в темноте» и эксцентричного «Мулен Руж!», эта история о поиске отца была беззаботной, солнечной и очень, очень простой. Зрители устали от сложностей и были готовы платить за возможность просто улыбнуться. «Mamma Mia!» собрала более 600 млн долларов в мировом прокате и побила рекорд «Гарри Поттера» (12+) в Британии. Именно она стала символом того, что мюзикл вернулся в мейнстрим и может быть успешнее любого блокбастера.
Если посмотреть на всю тройку — «Мулен Руж!», «Танцующую в темноте» и «Mamma Mia!», — станет видно, что 2000-е стали временем радикальных экспериментов. Жанр перестал быть монолитным и рассыпался на осколки: появились арт-хаусные реконструкции («Танцующая в темноте»), постмодернистские коллажи («Мулен Руж!») и, наконец, главный хит десятилетия — jukebox-musical, собранный на чужих хитах.
Важно и то, что изменился сам способ потребления музыки в кино. Если в золотом веке песни писали специально для фильма и они становились шлягерами, то теперь продюсеры пошли от обратного: брали уже проверенные хиты и встраивали их в сюжет. Так родилась формула «ностальгия + знакомые мелодии + звёздный состав», которая оказалась невероятно прибыльной. Параллельно MTV и клиповая культура приучили зрителя к резкой смене кадров и визуальным эффектам, что Лурман использовал в полной мере.
Правда, тут стоит добавить ложку дёгтя. Самым успешным фильмом этого списка оказался именно самый попсовый и легковесный. И хотя Баз Лурман и Ларс фон Триер раздвинули границы, именно «Mamma Mia!» стала рекордсменом по кассовым сборам. Продюсеры поняли, что ставка на проверенные временем хиты выгоднее, чем рискованные эксперименты с формой. Отсюда второе дыхание «чикагской» формулы и последующая волна байопиков, где тоже много поют, но уже про реальных людей.
В конечном счёте нулевые научили главному: мюзикл может быть любым. Он может смешить, пугать, вызывать слёзы и даже тошноту. Но чтобы он работал, нужен не просто голос или хореография, а правильное соотношение «качественная музыка + талантливые исполнители + продуманная драматургия». Без этого даже самая дорогая постановка рискует превратиться в бездушную и фальшивую конструкцию. И хотя многим кажется, что мюзиклы — это пережиток прошлого, они продолжают существовать, просто принимая те формы, которые диктует им время и зритель.
