Если прочие неналоговые доходы — безвозмездные поступления от прибыли предприятий с участием области, субсидии, субвенции и дотации — величины если не постоянные, то достаточно предсказуемые, то со штрафами всё иначе. Они непрогнозируемы, но бюджет явно рассчитывает на их рост если не в геометрической, то хотя бы в арифметической прогрессии. Тогда депутат Альберт Бикалюк метко окрестил эту статью доходов «штраф-батом».
Ведь если прочие неналоговые поступления — результат осязаемого труда, то ежегодно растущие штрафы — это, по сути, деньги, упавшие с потолка. «Штрафной прирост» в 350 миллионов рублей в прошлом году — не совсем естественная бюджетная прибыль. Скорее, это воплощённая надежда кировского Минфина на незнание или игнорирование Правил дорожного движения водителями. И такая надежда оправдывается лишь при активном неучастии ГИБДД в профилактической работе.
Для сравнения: в Европе и США водителю предоставлено право самостоятельно «исправиться в процессе движения» — если вы, согласно презумпции, не злостный нарушитель, а просто не заметили знак или чуть задержались на красный, через 500–1000 метров световое табло укажет на нарушение. В России же подход прямолинейный: зафиксировано — получите «письмо счастья».
Основной метод борьбы с нарушениями — увеличение числа камер фиксации. Это приводит лишь к росту числа оштрафованных и, поскольку штрафы невелики и платятся без особого труда для кошелька, — к увеличению неналоговых сборов.
В Кировской области проживает чуть более 1,1 млн человек, при этом 45 процентов населения, а это немногим больше 500 тысяч человек, в Кирове. Отчего любопытно, что с гражданам в прошлом году собрали 1,35 миллиарда рублей, в то время как, например, жители 13,3-миллионной Москвы заплатили 57,3 миллиарда. Если бы на столичных трассах работали исключительно кировские водители, «штрафной доход», с учётом разницы в количестве камер, снизился бы на 20 миллиардов.
Кстати, «Ньюслер» попытался выяснить, куда тратятся штрафные деньги. Оказалось, что отследить их использование категорически невозможно: они поступают в «общий бюджетный котёл». Депутаты Заксобрания, которые хотели бы ввести обязательную отчётность по штрафным доходам и направлять их на социальные нужды, тоже твердят о невозможности — «у денег нет окраса».
Однако если последовать предложению Альберта Бикалюка, который уже не первый год настаивает на увеличении выплат ветеранам труда, и поднять «ценник благодарности» ветеранам на 20 процентов, то от штрафных поступлений останется чуть более миллиарда. А если добавить финансирование дошкольного и школьного питания, в «котле» останется ещё полмиллиарда.
Эти средства ощутимо сказались бы на качестве жизни детей: ремонты детсадов, обновление игровых площадок, уличные спорткомплексы для школ, решение множества детских проблем. И сами оштрафованные водители чувствовали бы себя иначе, зная, что их деньги идут на детские нужды, а не на «очередные сабантуи».
Среди новых кировских законов есть те, что либо ущемляют бизнес, либо неисполнимы по сути. Например, запрет продажи алкоголя после 22:00 в кафе, расположенных в жилых домах, серьёзно ударил по малому предпринимательству. При этом депутатская инициатива о разрешении продажи шампанского в новогоднюю ночь не была услышана региональным руководством.
Если малый общепит оказался вне игры, то крупные отдельно стоящие заведения запрет не коснулся. При этом вовсю работают круглосуточные магазины, где ночью хлеба не купишь, а алкоголь — от суррогатных коньяков до «фуфыриков» — пожалуйста. Это нередко сопровождается распитием тут же и агрессивными разборками.
Отличный закон приняли для садоводов: на вечерние посиделки с песнями наложено табу. Но строительный шум — дрели, бетономешалки и прочая техника — получил круглосуточный карт-бланш.
Также принят закон об ответственности хозяев при перегоне домашних животных. Речь, видимо, не только о скоте, но и о выгуливаемых кошках, собаках, курах и гусях, которым запрещено отправлять естественные нужды вне пределов огорода.
На полемику, кто будет искать и фиксировать нарушения вроде коровьих лепёшек, чиновники ответили: каждый на селе знает, чей помёт лежит на дороге. Закон в народе тут же окрестили «засра…ным» — что отражает и суть, и масштаб ожидаемых штрафов.
Наконец, оживлённую дискуссию вызвал закон о запрете выхода на лёд весной и осенью. Принят он без пометки «для самоубийц». Если вы заметили рыбака на ледоставе, вы обязаны уведомить администрацию, а та — составить протокол. Правда, перед этим нужно сфотографировать рыбака, дождаться его возвращения на берег и записать паспортные данные.
Один из любителей подводного лова прокомментировал так: «Значит, я, дойдя до берега в насквозь промёрзших штанах, должен достать паспорт и топать в полицию? Наверное, именно тут я вспомню про свой ледобур и укажу им вектор движения вопрошающему. Хотя в законе есть смысл, но я, как фанат зимней рыбалки, сам решаю идти на осознанный риск».
