Также в «позорных файлах» осужденного в 2008-м за изнасилование и склонение к занятию проституцией, а в 2019-м — арестованного как создателя сети торговли людьми и вовлечения, в том числе, малолетних и несовершеннолетних, в проституцию, пестрят многочисленные фамилии советских и российских звезд эстрады, подмостков и спортивных арен.
Кстати, насильник и педофил, торговавший детьми на потеху извращенцам, по одной из существующих версий, покончил с собой, не дожидаясь приговора. Есть также отдельное мнение, что толчок к суициду дала тяжелая болезнь Джеффри, хотя в анамнезе Эпштейна больше привлекает внимание лишь длинный перечень «венерических хворей».
Как считают третьи, Джеффри был убит «за грехи» или «многие знания», ведь его подноготная оставалась «секретной» только для «широкой публики». Но имена Кронпринцессы Норвегии Метте-Марит, короля Дании Фредерика, принцессы Швеции Софии — уже были известны не самому «узкому кругу» силовых структур и политиков. А знакомство с Эпштейном британской монаршей особы — принца Эндрю закончилось тем, что к титулу добавилась приставка «бывший».
Поначалу «сексуального эксплуататора», насиловавшего и продававшего «малолеток» состоятельным клиентам, с Кировом связывало лишь созвучие фамилии с ныне покойным отставным полковником милиции Маратом Эпштейном (умер 31 января 2026 года в возрасте 95 лет), причем, исключительно по версии ортодоксов, признающих кровное родство евреев, носящих одну фамилию (Эпштейны — люди высокого интеллекта или хорошего ума). А также с Кировским театром оперы и балета Санкт-Петербурга (до 1935 года Мариинский театр), так как школа классического танца, основанная в Вашингтоне в 1990 носила название «Kirov's Academy of Ballet».
Однако местные «опера», закончившие службу в начале 2000-х, считают, что, если б в свое время дали ход уголовному делу о «продаже кировских детей усыновителям из США», то в сегодняшних «секретных файлах» могли бы фигурировать «вятские корни».
Как рассказывал сотрудник кировского УБОПа — ныне покойный Эдуард Макаров, он лично расследовал «дело о торговле детьми» из кировского «Дома малютки», откуда в конце 90-х-начале двухтысячных очень бойко передавались для усыновления американским семьями малыши до трех лет.
Причем, истории кировских детей, получивших американские фамилии и гражданство, поначалу отслеживались руководителем учреждения — врачом-педиатром высшей категории Евгенией, помещавшей в альбомах фотографии своих бывших, а потом по-американски счастливых, подопечных.
Среди них была новорожденная девочка, найденная в мусорном контейнере, которой в «Доме малютки» дали имя Наталья — в честь жены Пушкина. Фотография ребенка в бальном платье у новогодней елки занимала почетное место в фотоотчете.
Вероятно, сменила гражданство и девочка-маугли, которую обнаружили в одном из домов юрьянской деревни, где трехлетняя малышка, не умеющая ходить и говорить, выживала за счет собак, не отбиравших у нее остатки еды. Когда ребенка забирали у матери, девочка ела вареную свеклу из миски доброго пса. Все были уверены, что ребенок — инвалид, так как ее ручки и ножки «были буквой зю», однако позже выяснилось, что это не врожденные дефекты, а многочисленные переломы костей, которые... сращивались сами без гипса и обезболивателей.
Так что о ежедневном подвиге персонала «Дома малютки», где всегда было тепло и пахло детской едой, где отказные младенцы, с указанной на кроватке датой рождения «0» и «вычурными именами» — Кристина, Снежана, Анжелика, данными при рождении бросившими их матерями, сладко спали и улыбались каждому, кто брал их на руки.
Однако Макаров, проведя проверку, обнаружил то, что разрушило внешнее «благообразие» приютного дома. А именно — нарушение федерального закона «О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушениям основополагающих прав и свобод человека, прав и свобод граждан РФ», принятого в декабре 2012 года, более известного как «закон Димы Яковлева».
Дима Яковлев родился в 2006 году в Псковской области, и вскоре был помещён в Псковский областной Дом ребёнка для детей с органическим поражением центральной нервной системы. Мать дала письменное согласие на усыновление ребенка. В феврале 2008-го Псковский областной суд разрешил гражданам США — супругам Майлсу Харрисону и Кэрол Линн Эксманн-Харрисон усыновить мальчика.
После усыновления ребенок получил фамилию приёмных родителей и имя Чейз. В июле — в возрасте 21 месяца — малыш погиб в результате того, что был оставлен «папашей» на девять часов в закрытом автомобиле на 32-градусной жаре.
В декабре Следственный комитет РФ возбудил уголовное дело с целью выяснить обстоятельства гибели ребёнка, а также подтвердить факт законности его усыновления. В конце 2012 года в Госдуму был внесён законопроект, одна из поправок к которому запрещала гражданам США усыновлять российских детей (через неделю закон был подписан Владимиром Путиным). Кроме тех случаев, когда российский ребенок страдал неизлечимым в РФ заболеванием.
Как пояснил Макаров, ему подсказали обратить внимание на то, что дети «Дома малютки», причем здоровые, насколько это возможно для брошенных младенцев, усыновляются иностранцами не реже или немного реже, чем до появления закона.
«По первому впечатлению, все было в рамках — дети неизлечимо больны, и их переезд за границу дает надежду на то, что возможно излечение, хотя бы частичное... Но потом познакомился с материалами дела, точнее, с заключениям медицинской комиссии, которую, кстати, возглавлял супруг начальницы «Дома ребенка». Где смертельными или неизлечимыми болезнями значился... педикулез».
На все следующие вопросы: почему местные суды, передавая дите иностранцам, соглашались с тем, что вшивость неизлечима и куда смотрела милиция и прокуратура — лишь пожимал плечами. А затем, давая понять, что большей информацией поделиться не сможет, сердито ответил: «Потому что это большие деньги и очень большие должности».
Не уточняя «цену усыновления», Эдик сказал, что не в силах изменить ситуацию, хотя «догадывается», что в «некоторых случаях» дальнейшая судьба ребенка определена: «На органы или в сексуальное рабство». И дал совет не лезть в «это дело».
Кстати, как рассказывал бывший опер, к тому времени уже уволившийся из органов, он обратил внимание на тот факт, что российским усыновителям детей не отдавали под различными предлогами — в основном пугали тяжелыми болезнями и ранней смертью. А когда потенциальные родители проявляли настойчивость, неизлечимых болезней в медкарте ребенка становилось намного больше.
Юлия и Игорь, многодетные родители из города Кинешма Ивановской области, решили удочерить малышку из Кирова. Они не ожидали, что им придется буквально вызволять девочку из стен «Дома ребенка».
«Я всегда знала, что у меня будет много детей: я не домосед, мне вечно надо куда-то бежать, что-то делать. Мой супруг — муж с большой буквы, человек с устоявшимися жизненными принципами и приоритетами, опытом, а, главное, огромной любовью к детям. Еще в 2004 году мы с Игорем стали задумываться о приемном ребенке, хотя своих пятеро, и у мужа есть взрослый сын от предыдущего брака.
В июне 2014 года отправились в Школу приемных родителей, а к сентябрю все нужные документы были готовы к оформлению. В федеральной базе мы увидели девочку Вику (имя изменено,-прим.ред.) 2011 года рождения. Не знаю, чем именно она нас тогда зацепила, но мы сразу почувствовали, что она станет нашей доченькой. Я позвонила в опеку и главврачу. Везде был один ответ: девочку многие смотрели, у нее тяжелая умственная отсталость. Я немного опешила, но малышка так запала мне в душу, что других вариантов быть не могло. Собрались с мужем и поехали за 600 километров в город Киров.
В опеке нам показали выписку из медкарты Вики. Группа здоровья третья, не так уж все и страшно — обычая картина для недоношенного младенца. Затем мы отправились в «Дом ребенка», где главврач чуть ли не с порога сказала, что Вика очень больна.
«Полная олигофреночка, гепатит С, опухоль мозга и куча патологий, а также тяжелая умственная отсталость. Вика в свои почти три года не ест сама, не глотает, понимает только стой-сиди. Мы, по доброте душевной, не переводим ее в специнтернат, жалко ведь — кто ее кормить там будет? Вес ребенка 9,2 кг при росте 82,5 см. Такие дети должны оставаться в госучреждениях», - твердо заявила главврач.
Однако я привыкла доверять своей интуиции. Слова главврача не были похожи на правду, так как на сайте Фонда «Измени одну жизнь» в августе 2014 года была опубликована видео-анкета Вики, где девочка бегает, прыгает и выглядит вполне нормальной. Когда мы зашли в группу, к нам подошли «маленькие зеленые человечки» — все сопливые и перемазанные зеленкой.
«У девочки ДЦП», - заявила какая-то женщина в белом халате и привела Вику. Ребенок был бледный, малюсенький, смотреть страшно, не то что на руки взять. Но как только мы достали мыльные пузыри и надули их, девочка подбежала и стала ловить их своими маленькими ладошками. Затем я дала ей карандаш — она не знала, что с ним делать. Тогда я показала, что можно рисовать на листе бумаги, и девочка тут же стала повторять.
Мы поговорили с воспитателем группы. Нам повезло, эта женщина работала здесь всего две недели и была новичком в коллективе. Она рассказала, что девочка сама одевается, ест аккуратно, садится на горшок, любит смотреть мультики. Все эти слова полностью расходились с тем, что нам говорила главврач. Уже в гостинице на семейном совете мы с мужем решили, что надо ехать, писать согласие, чтобы как можно скорее вынуть ребенка из этого ада.
На следующий день мы снова решили навестить дочку, но главврач сказала, что в «Доме ребенка» карантин. Более того, заявила, что наша тяга к больному ребенку вызывает у нее подозрения, и она будет выступать против усыновления. В этот день мы так и не смогли встретиться с дочкой.
Я написала заявление на имя главврача, чтобы мне предоставили возможность общаться с ребенком согласно законодательству. Через неделю нам дали ознакомиться с выпиской, где группа здоровья Вики внезапно поменялась с третьей на пятую, а количество страшных диагнозов резко увеличилось. Но мы все равно подписали необходимые документы. Суд прошел без возражений, и девочку нам все-таки, отдали.
В итоге, ни один диагноз не подтвердился! Невролог поставил нам «педагогическую запущенность» как основное заболевание. А уже спустя неделю Вика буквально расцвела. Об изменении во внешности я и не говорю — случилось самое настоящее чудо!
Три года назад в кировском «Доме ребенка» мы с мужем с боем забирали девочку. История получилась громкая... Так вот, Евгения, нашей дочке сегодня 6 лет. Вопреки вашему заверению, что девочка не доживет до этого возраста — Вика живет и радуется! Просто знайте это».
