В первой витрине — английский «волшебный фонарь» 1870-х годов. Корпус из латуни и дерева, внутри керосиновая горелка. Мощность тогда измеряли в свечах — у этого 80 свечей. Экскурсовод демонстрирует аппарат, но не зажигает — он ценен как раритетный экземпляр в идеальной сохранности.
Рядом — стеклянные слайды с ручной росписью по «Робинзону Крузо». Каждый нарисован вручную, вставлен в деревянную рамку. Возраст — около 200 лет. «Ни одно стекло не треснуло, ни одна рамка не рассохлась, — комментирует Кривошеин. — Полный комплект в коробке двухсотлетней давности».
Дальше — советские проекторы 1930–1960-х. Самый ранний — «Алоскоп» 1930 года, на корпусе — выштамповка. Работал от электричества, заряжался целлулоидной плёнкой.
Именно с него началась эпоха массового домашнего диафильма.
Кривошеин показывает стенд с логотипами студии «Диафильм» — по годам, с 1930-го до конца 1980-х. Сначала фабрика выпускала только технические фильмы: как ремонтировать трактор, как сажать пшеницу. В 1936 году сделали первый детский диафильм — «Багаж» Маршака.
Во время войны один из складов разнесла бомба. Почти все тиражи 1940–1941 годов сгорели. То, что сохранилось, — раритет. После войны студию эвакуировали в Москву на Лужнецкую набережную, а в 1950-м снесли — на месте начали строить стадион Лужники. Студия переехала в здание лютеранской церкви в Старосадском переулке. «В колокольне на самом верху сидел главный редактор, — рассказывает Кривошеин. — Художники поднимались по винтовой лестнице, открывали люк — и там принимали работы».
Особый экспонат — оригинальный макет диафильма «Обыкновенные варежки» художника Бориса Гущина, уроженца посёлка Свеча Кировской области. Гущин работал в «Диафильме» 35 лет, рисовал вручную. На один кадр уходило три дня. Полный диафильм из 40 кадров — три месяца. «Производительность сумасшедшая, — говорит Кривошеин. — Но так и делали».
Идея музея родилась не из ностальгии. Кривошеин — логопед. Полтора года назад с коллегами из клиники речевой неврологии обсуждали: у детей всё чаще проблемы с вниманием и усидчивостью. Причина, предположили они, — избыток быстрого цифрового контента, телефоны с двух лет.
«Кто-то вспомнил про диафильмы, — говорит он. — Родитель читает вслух, ребёнок смотрит медленные кадры. Никто не подскакивает. Есть контакт, есть совместное чтение. Сейчас этого почти не осталось».
Кривошеин проверил: что от эпохи диафильмов сохранилось в России? Оказалось — почти ничего. В РГДБ в Москве — небольшая экспозиция, но основной проект библиотеки — онлайн-оцифровка. Полноценного музея, охватывающего путь от «волшебных фонарей» до 1990-х, не было.
Он составил список экспонатов и за год собрал больше ста предметов: «волшебные фонари», проекторы, звуковые диафильмы на пластинках, редкие цветные плёнки ORWO, которые не выцвели. Покупал на «Авито», на аукционах. Некоторые экземпляры — из Англии, с европейских торгов.
Кривошеин не скрывает: он не профессиональный экскурсовод. В руках бумажка-шпаргалка, заглядывает в неё каждые пять минут. Но знает материал досконально.
Вторая часть встречи — показ. На стене — диафильм по басням Крылова. Плёнка 1960-х годов, цвета насыщенные. Отдельно — проигрыватель с пластинкой. Щелчок, треск, и голос диктора: «Попрыгунья Стрекоза лето красное пропела...»
Одна из гостей средних лет тихо: «Я забыла, как это ставится. Раньше сама ставила...» Дети замолкают на несколько минут — в зале тихо, только шуршит проектор.
В музее можно прийти на экскурсию группой до 15 человек. Вход бесплатный. С сентября Кривошеин планирует показы по школьной программе для начальных классов. Мастер-классы пока в разработке.
Сам основатель говорит, что музей — не коммерческий проект и не семейное хобби. «Я не коллекционер. Я делал это не для себя. Я делал это, чтобы сюда приходили семьи, учителя, дети».
Через полчаса после начала следующей экскурсии в коридоре уже собираются люди. Кто-то рассматривает «волшебный фонарь», кто-то листает каталог диафильмов 1987 года. Пахнет старым деревом, нагретой оптикой и плёнкой. Город Киров, как ни странно, теперь единственное место в России, где всё это можно не просто увидеть, но и услышать — с пластинки, под стрекот проектора.
